Как сделать кремниевую в

Добавлено: 07.02.2018, 14:22 / Просмотров: 61583
Закрыть ... [X]


SILICEA

SILICEA

Лекарство Silicea изготавливается из двуокиси кремния, бесцветного или беловатого зернистого минерала, в больших количествах распространенного на земле, как в чисто кристаллической форме, так и в виде соединений кварца, кремния и песка. Оно было хорошо испытано и тщательно описано в Materia Medica, так что сделано немало в стремлении разработать необходимый патогенез. И в самом деле этот характер обладает множеством идеосинкразических черт. Но многие его черты перекрещиваются в значительной степени с такими доминирующими полихрестами, как Pulsatilla, Lycopodium, Hepar sulphur, Arsenicum album и особенно Calcarea carbonica; следовательно, специфическую личность Silicea может оказаться трудно распознать.

На этих страницах мы попытались дать связный портрет этого важного конституционального типа, создав образ, исходя из образов минерального, растительного и животного миров: песчинки, стебля пшеницы, мыши и сверчка

ПЕСЧИНКА

Подумайте о крупинке кварцевого песка, какая она твердая и жесткая и каким длительным и медленным был процесс, в результате которого эта песчинка приобрела свою настоящую негибкую форму. Пациент типа Silicea воплощает в себе эти качества: жесткость, сыпучесть, твердость и склонность кремниевую к хроническим заболеваниям на физическом и психическом уровнях.

На физическом уровне твердость обнаруживается в тенденции этого типа к образованию твердых шишек или опухолей, фиброматозных узлов («излечивает повторяющиеся фибромиомы», Кент), карбункулов, кист, опухолей в груди и любых других местах, твердых распухших желез («воспаление желез затылочных, подмышечных, околоушных, молочных желез, паховых, сальных — злокачественное, гангренозное», Аллен), келоидных, известковых и артритных отложений в суставах, отвердению слезных каналов и т. п.

Silicea проявляет также ломкость, что можно видеть по легко ломающимся и гниющим костям, секущимся волосам, деформированным («покореженным и расколотым», Кент) и хрупким ногтям пальцев; по зубам с плохой эмалью и легко расщепляющимся, с белыми пятнами на поверхности. Кажется, что у него даже кожа каким-то образом ломается, проявляя присущую Silicea склонность к образованию свищей, особенно ануса (хотя в гомеопатической литературе упоминаются свищи слезных протоков и роговицы), трещин и ногтоеды на пальцах, трещин в углах рта и на губах, на носу и между пальцев ног.

Затвердения проявляются в похожих на зерно ячменя уплотнениях на веках и губах; мозолистых утолщениях на подошвах ног или на ладонях; «твердых» кончиков пальцев, из-за чего у человека возникает неприятное ощущение при прикосновении к различным предметам; наждачной жесткости щек. Необычайным примером такой «твердости» был пациент, страдавший тяжелой формой артрита, у которого кончики пальцев были не только «твердыми», но они были даже окрашены в песчаный цвет («серые ногти на руках», Кент). В основном опираясь на этот «странный, редкий и специфический симптом», для него была выбрана Silicea в качестве similium, и этот выбор был подтвержден излечением.

Кроме того, встречается такое ощущение, «как будто что-то острое или твердое (заноза, колючка, песчинка или кусочек стекла) попало под кожу, в глаз, горло, около ногтя или в какое-то другое место на теле, неболезненное и не опасное для жизни, но необычайно раздражающее» («ощущение, что волосок попал на язык», Геринг).

Это лекарство хорошо действует при лечении зернистых отложений в легких шахтеров и работающих в карьерах («нарушения у каменотесов», Кент). В современной жизни заболевания, излечиваемые Silicea, включают в себя заболевания скульпторов, гончаров и художников, у которых появляется кашель от работы с камнем, глиной или пластилином (Calcarea carbonica), а также у тех, кто имеет дело с асбестом (одна из форм силикатов).

И наконец, это средство обладает уникальной способностью содействовать выталкиванию колючек, иголок, осколков стекла или заноз из кожи, рыбной кости из горла, осколков костей и других посторонних предметов (по Берике, даже пуль из старых ран!).

Незабываемым был случай с одной девочкой, которая была горазда на разные озорные выходки в классе и была однажды протянута по полу гимнастического зала на ягодицах, в результате чего вся её спина была покрыта десятками крошечных и глубоко въевшихся заноз. Две дозы Silicea 30X вытолкнули буквально все до единой занозы в течение нескольких дней, и при этом у неё нигде не появилось местного нагноения.

Лекарство может также «помочь созреванию нагноений, старых шишек и затвердевших опухолей» (Кент) — это одна из причин, почему Silicea называют «гомеопатическим хирургом».

Поразительный пример действия Silicea можно было видеть у одного пациента пожилого возраста, который обратился за помощью к гомеопату по поводу начинающегося абсцесса у основания большого пальца руки. Ему уже была назначена хирургическая операция для удаления огромной кисты, в течение многих лет выпирающей у него на спине, но в целях предосторожности и для того, чтобы пациент был в оптимальной форме перед операцией, хирург отложил операцию до того времени, когда нарыв на пальце созреет. Для ускорения процесса созревания пациенту были прописаны три дозы Silicea 200X для приема с двенадцатичасовыми интервалами. Первую дозу он принял в кабинете у врача, вторую вечером перед сном, и на следующее утро, когда он наклонился над раковиной, чтобы почистить зубы, он услышал позади себя взрывной звук и, обернувшись, увидел на стене ванной большое количество вылетевших из него крови и гноя. Лекарство вызвало созревание кисты на спине у пациента, так же как и нарыва на пальце, и тело всё это выбросило прочь без лишних проволочек.

Но, как предупреждают гомеопатические источники, Silicea способна также высвобождать туберкулы, разрывать и повторно адсорбировать шрамовые ткани, а, следовательно, открывать старые шрамы, раны и абсцессы в легочной ткани. Поэтому в подобных случаях её следует назначать с осторожностью, и сильнодействующие дозы применять не часто, особенно в тех случаях, где отмечено заболевание туберкулезом.

Склонность Silicea к хроническим процессам видна по такой картине жалоб, когда симптомы медленно развиваются и в равной степени медленно излечиваются, — среди этих симптомов самые непреодолимые головные боли, дисменореи, артриты и жалобы на заболевания груди («скорее склонность к хроническим нарушениям, чем к разрешению», Фаррингтон). Нехватка самовосстановительных и оздоровительных сил наиболее ярко видна на примере самых разных кожных заболеваний у этого типа: нескончаемое нагноение мелких ранок и инфекций, старых ран и трещин, которые никогда не заживали как надо; обваренные места и нарывы, которые никогда не созревали до конца.

Маргарет Тайлер рисует картину этой стороны Silicea, рассказывая о жалобах матери по поводу физического состояния её сына:

«Взгляните на его ногти — грубые и желтые. У него все время возникает ощущение занозы в пальце. Или вдруг у него палец распухает и становится красным, и пульсирует, и ощущается, как ногтоеда, а кость ощущается слишком большой… Ну, и кроме того, кожа у него не заживает… Каждая маленькая царапина или ранка гноится и превращается в язву, каждая ранка причиняет ему долгую и горящую боль, и у него множество таких болячек в разных местах. А обожженные кипятком места. Отметина на коже и в другом месте на шее… прыщи и обожженные места по всему телу..» um. д.

Это лекарство, как и Hepar sulphur, обладает способностью рассасывать ожоги, ускорять процесс созревания или разрешения абсцессов и излечивать длительные поражения кожи («прекрасно управляет процессом нагноения мягких и соединительных тканей, костей, процессом созревания, когда необходимо, или уменьшает чрезмерное нагноение», Аллен). Таким образом, эти два лекарства, прописанные в среднесильных дозах, могут устранять абсцессы груди у кормящих матерей или вскрывать абсцессы, если таковые уже сформировались. А также лучше всяких других лекарств Silicea способна излечивать абсцессы у корней зубов.

Принципиальная разница между ними заключается в том, что гнойные процессы желез у Hepar sulphur проходят более внезапно и быстро, а процессы Silicea медленнее; выделения у Hepar sulphur густые и кремообразные, а у Silicea жидкие, водянистые и с кровью. Фаррингтон предполагает, что Hepar sulphur часто требуется на более ранней стадии заражения, чем Silicea, так что, если возникают сомнения, можно начинать с первого из упомянутых и позднее перейти ко второму, если в том возникнет необходимость.

Что касается зависимостей, то Hepar sulphur лучше от тепла и влажности, а Silicea — от тепла и сухости. Отсюда можно сделать вывод, что первое из них имеет первостепенное значение при лечении крупов, когда состояние облегчается при использовании горячего пара.

Как правило, Hepar sulphur прописывается при крупах, вслед за чем назначают Aconitum и Spongia для завершения лечения и предотвращения повторения заболевания.

У Silicea потеет верхняя часть тела и голова, в то время как Hepar sulphur потеет всем телом.

Даже «действие Silicea обычно медленное» (Кент). Однако, как и в случае с Calcarea carbonica, тоже медленно действующего, его лечебная сила может удивить и врача, и пациента.

Однажды это лекарство было назначено в потенции IM пациентке с изнуряющим потоотделением при любом быстром и энергичном движении, у неё было также иногда ощущение сильных ударов сердца в груди. Во время следующего посещения она спросила:

— Могло ли лекарство подействовать через 30 секунд?

— Могло, — ответил врач.

— Ну, я буквально через полминуты почувствовала, как исчезает тяжесть и стесненность у меня в груди, и после этого боль не возвратилась. Тяжелое сердцебиение тоже смягчилось, а также и сильное потение, так что я просто удивлена.

Такое быстрое действие обычно при назначении Arnica, Belladonna, Chamomilla и некоторых других остродействующих лекарств, но для Silicea, прописанной конституционально, это было до некоторой степени удивительно.

Негибкость кремния проявляется на психическом уровне «упрямством» Silicea (Беннингхаузен). Этот тип может быть таким же упрямым, как любой Calcarea carbonica, Tuberculinum или Nux vomica. Он не агрессивен и не стремится спорить, улыбается, остаётся приветливым и кажется довольно мягким, но тем не менее он продолжает делать то, что считает наилучшим по своему соображению.

Silicea может и разозлиться, но без причины это бывает очень редко, и чувство обычно адекватно причине, вызвавшей его. Может быть, именно поэтому Silicea не значится под рубрикой «задиристый» в «Реперториуме» Кента (подобной чести удостоилась только одна Pulsatilla из всех других полихрестов, рассматриваемых в двух настоящих томах). Но Ганеман предлагает для него другой симптом «сердится и спорит по вечерам».

Лошадь или собака Silicea имеют хороший нрав, и в большинстве случаев ими легко управлять, но временами в конце пути у них появляется тупое упрямое выражение или они комично отворачивают морду в сторону, переставая обращать внимание на команды. Если при этом отпустить вожжи, то они могут просто уйти медленно и спокойно в противоположную сторону.

Обычно послушный и хороший ребенок Silicea временами начинает молчаливо и терпеливо оказывать сопротивление и давление, и в такой момент становится настойчивым («своевольный, упрямый, упорный», Геринг). Так малыш-Silicea, который просит купить ему трехколесный велосипед, футбольный мяч или мороженое, сначала выдерживает ровный тон, но затем в определенный момент взрывается от «нетерпения и раздражения» (Кент): «Мама, я сказал, что мне нужен футбольный мяч!» (в этот момент все вздрагивают). Или он выдерживает весь этот ровный тон в течение всего времени, пока просит, постоянно повторяя, добиваясь своей цели, без конца испытывая терпение других (Calcarea carbonica).

Примером такой действенной настойчивости может служить поведение одного ребенка, которому сильно не понравилась школа-пансионат, в которой он учился, но, будучи не в состоянии убедить родителей забрать его домой или перевести куда-нибудь ещё, он начал намеренно и нечаянно использовать разные способы пассивного убеждения. Он не отвечал на письма родителей и отказывался говорить по телефону. Или, если они ему звонили, то говорил только о том, как ему плохо. В то время, как Sulphur или Nux vomica начали бы плохо себя вести (так как они оба любители создавать неприятности для окружающих, обожают «делать волны»), Silicea прибегает к туманным жалобам или притворяется больным, вынуждая тем самым родителей считаться со своей волей.

Картина Silicea наблюдается у молодой девушки или женщины, которая, подобно Pulsatilla, кажется податливой и нуждающейся в руководстве или защите, но в действительности прекрасно знает, что ей нужно или, точнее, чего она не хочет. Ей невозможно дать совет или хотя бы купить подарок. Ей все не так, никакая одежда ей не по вкусу, и даже такие сравнительно нейтральные вещи, как пара носков или наволочки на подушки у неё в общежитии колледжа должны точно соответствовать её вкусу, или они будут отложены неиспользованными. Это идёт не от отрицания всего вокруг, а от жесткой неизменности её взглядов. Девушка (или юноша) могут точно так же быть жестко разборчивыми в своих суждениях о людях, и поэтому у них могут быть особые трудности в выборе друзей, а позднее — приемлемого спутника жизни. Личности, которые остаются незамужними (неженатыми) не из отвращения к супружеству, а по своей разборчивости, которым никто никогда не кажется вполне подходящим, — такие личности часто проявляют черты Silicea.

Та же жестокость проявляется и в его профессиональной деятельности. Например, если он решил, что его работа стоит столько-то, то ничто не заставит его изменить своё мнение; спокойно, но твердо он будет повторять: «может быть, я оцениваю свою работу слишком низко (или слишком высоко), но я сказал, что я её так оценил, и хотел бы, чтоб это так и осталось!» В любом возрасте Silicea остаётся непроницаемой для внешнего давления или влияния и может проявлять упрямое отношение типа: «Вот такой я есть, и никто не сможет меня изменить!» Он может быть застенчивым и может тушеваться, но не позволит себя обмануть. В принципиальных делах он также проявляет твердость, подобную твердости кремня, которого можно сломать под давлением, но невозможно согнуть.

Как Calcarea carbonica, так и человек типа Silicea часто бывает упрямым, не будучи предприимчивым, — его упрямство выражается в форме сопротивления и отказа, в отличие от Sulphur, Lycopodium или Nux vomica, которые упрямо стремятся действовать, даже вопреки всем резонам. Упорство и настойчивость больше присущи Silicea, и в них отражается её негибкость. Частично это может быть вызвано недостатком жизненной силы. У Silicea достаточно жизненной энергии, чтобы оказывать сопротивление давлению и защищать собственные желания, но не достаточно, чтобы подчинить других своей воле или затевать какие-то планы против противников.

Если делается ещё один шаг дальше, то его негибкость и упрямство превращается в «идею фикс» (Кларк).

Хорошенькая и робкая молодая девушка убеждена, что любой мужчина, проявляющий дружеское расположение, собирается её совратить и ничто не может развеять это её убеждение (Pulsatilla).

Случается и обратное, и Silicea может зациклиться на положительной характеристике того человека, который ей нравится. Если она убеждена в блестящих его качествах, то она не только сама готова часами слушать одни и те же рассказы и разговоры, но и настаивает на том, чтобы это делали и другие. Человек с мягкими манерами обращения может стать «раздраженным» (Ганеман), если окружающие не проявляют должного интереса к их любимцам или не поддаются такому же впечатлению.

Юноша уверен, что он не способен перенести трудности школьного четырехдневного путешествия вглубь своей области, хотя ничто в его предыдущем жизненном опыте не оправдывает этой боязни. А классическим примером «навязчивой идеи» был случай с женщиной, которая только и думала о булавках: «думает, что проглотила булавку, часами ищет потерянные булавки, тщательно исследует пищу из боязни проглотить булавку» (Геринг).

Каждый, кому приходилось бороться с испорченным компьютером, без конца повторяющим одни и те же ошибки, сколько бы раз ему не изменяли программу, тот на опыте испытал типичную для Silicea «навязчивую идею». Это может быть чистым совпадением, что компьютеры работают на кремниевых микросхемах.

Временами навязчивая идея несёт в себе ноту сожаления: человеком владеет раскаяние по поводу какой-либо незначительной ошибки или просчета в поведении («ощущает, что сделал что-то очень неправильное», Ганеман; «угрызения совести в отношении мелочей», Геринг). Одна женщина, которая пришла к гомеопату по поводу болезненной сухости глаз, вызванной засорением слезных протоков, все больше и больше упрекала себя за какое-то случайное невнимательное отношение к очень ей любимой и уже умершей собаке, о которой она хорошо заботилась. У другой женщины, которая страдала от неспецифических, «упорных» головных болей, не поддающихся никаким лекарствам, был в конце концов распознан тип Silicea по её нежеланию заводить новых друзей, что было вызвано сожалением по поводу собственного поведения с её прежними друзьями. Она с готовностью впадала в самообвинительный тон: «Почему я так себя вела! Я не должна была делать то замечание!» и т. д. Она была также одержима в отношении несложившихся связей, вновь и вновь перекапывая эту территорию для того, чтобы обнаружить причины и обстоятельства разрыва с ними с упорством, с каким Шлиман искал потерянную Трою.

Однако, Silicea не берёт на себя инстинктивно роль «козла отпущения» и не выказывает готовность страдать за других. Эта роль сохраняется за Natrum muriaticum и Staphisagria, которые исполняют её с охотой и преданностью, вызывающими уважение и признательность.

В крайних степенях своего проявления навязчивая идея становится «мономанией». Интересно отметить, что в «Реперториуме» Кента это лекарство является одним из двух, внесенных в список жирным шрифтом в эту рубрику, а второе лекарство — Ignatia (чья мономания, однако, носит более истеричный, бешеный или напряженный характер). Мягкий и «тронутый» на доброте м-р Дик в «Дэвиде Копперфилде» Ч. Диккенса, чьи постоянные толкования по поводу головы казненного Карла I являются суррогатом печали его собственной глубоко уязвленной семьи, представляет собой карикатуру на мономанию Silicea. Человеком, подверженным мономании, в реальной жизни может служить Эрнст Винсент Райт, автор романа «Гетсби», написанного без единой буквы «е». Для того чтобы совершить этот уникальный подвиг и написать таким образом целую большую книгу, не пользуясь ни разу одной из самых употребительных букв английского алфавита (вообразите только, что он из-за этого не смог ни разу воспользоваться определенным английским артиклем, личными местоимениями «он», «она», «мы», «они», «их», некоторыми формами глагола «быть»), нужно было действительно находиться в маниакальном состоянии психики.

В действительности роман читается вполне хорошо, несмотря на такие трудности (Приводится отрывок текста на английском из «Гетсби»).

Мономанию Silicea можно встретить у тех истощенных писателей и ученых, которые посвящают себя работе с неослабевающим вниманием, например, такой студент получает в два раза больше зачетов, чем необходимо для получения степени, и настаивает на посещении почти всех курсов лекций, которые читаются на факультете.

Негибкость этого типа проявляется также и в его трудном приспособлении к изменениям. Так как ему требуется много времени для того, чтобы почувствовать себя вне опасности в каждой новой ситуации, то он оказывает сопротивление всему новому. Женщина, человек привычки, едет за много миль, чтобы купить всё в магазине, около которого она жила раньше (Calcarea carbonica); мужчина тоже по природе своей консервативен и не имеет желания переезжать на новое место или делать что-нибудь другое (Lycopodium).

Одна пациентка со склонностью к распуханию лимфатических желез при малейшей инфекции или просто при переутомлении рассказывала, что преподавательская работа требует от неё ежедневных поездок на поезде между Бостоном и Нью-Йорком. Врач был удивлен, когда услышал, что это даже не утомляет её.

— Неужели вы в самом деле не возражаете против ежедневных поездок на поезде, нисколько? — расспрашивал он её более подробно.

— Уже нет, — ответила она. — Много лет тому назад меня ужасала одна только мысль перед одной-единственной поездкой в Бостон со всеми вытекающими отсюда трудностями, но теперь, когда я проделываю этот путь ежедневно, мне это совсем не трудно.

Это был достаточный показатель для того, чтобы распознать Silicea.

Это сопротивление изменениям может быть одной из причин, по которым Silicea испытывает сильное влияние фаз Луны (как и Calcarea carbonica), как своего рода форма изменения. Хождение во сне («сомнамбулизм», Геринг), энурез, астма, нарывы на коже, хроническая диарея, головные боли и припадки часто ухудшаются в полнолуние (Богер) и особенно в новолуние (Берике).

Перекрещивающееся проникновение между Silicea и Calcarea carbonica, особенно у ребенка, требует сравнительного и дифференцированного диагноза их соответствующей симптоматики.

У обоих типов может быть большая голова, выпяченный живот (в форме перевернутых кастрюль) и заметно пониженный мышечный тонус. Дети помладше не торопятся сесть, или встать, или пройтись и не выказывают желания попытаться. В то время как ребенок Calcarea carbonica более «небрежный», Silicea в равной степени гибкий и пластичный. Карьере пианиста или скрипача мешают слишком гибкие или слабые пальцы, а у юного гимнаста ослаблен мышечный контроль из-за чрезмерной гибкости. Оба типа в детстве потеют в области головы и шеи, особенно во сне, хотя запах пота у Silicea сильнее и резче, чем у Calcarea carbonica (Тайлер). Также Silicea потеет больше у основания головы (а взрослый — под мышками и в верхней части спины), а у Calcarea carbonica потеет вся голова (у взрослого — подмышки и верхняя часть груди).

Оба могут не переносить молоко, иногда даже материнское молоко может вызвать диарею во рту, а младенцы любят (вполне соответственно своему типу) есть песок и другие неперевариваемые продукты. Как и Calcarea carbonica, Silicea может быть лекарством от хронических заболеваний Belladonna, если его назначать профилактически от повторных заболеваний горла, захватывающих гланды или железы на шее, и для детей, подверженных повторным заболеваниям ушей.

По отношению к заболеваниям ушей в острой форме можно отметить, что болезненные правосторонние нарушения чаще всего бывают у детей Belladonna, а левосторонние — у Ferrum phosphoricum. Но если оказалось, что Belladonna не подействовала при правостороннем остром заболевании, то следует назначить Ferrum phosphoricum в самой сильнодействующей форме (Богер). При заболеваниях ушей без болезненных ощущений необходимым, лекарством часто бывает Pulsatilla.

Иллюстрацией сходства между действенной известью и действенным кварцевым песком было заболевание двенадцатимесячного ребенка с эпилептическими припадками, которые начались после недавней вакцинации ДРТ (о более продолжительном лечении вакцинами см. «Приложение»). Её увеличенные гланды, непереносимость молока, зябкость и постоянно «текущий» насморк соответствовали обоим лекарствам, но так как эпилептические припадки были более сильными в новолуние, чем в полнолуние, а её поведение было скорее робким, чем безмятежным, то была прописана Silicea ЮМ. Лекарство помогло и было повторено несколько раз в различных дозах, но через несколько месяцев перестало оказывать действие. Тогда была назначена Calcarea carbonica и принесла улучшение. После этого ребенка лечили попеременно этими препаратами в соответствии с сопутствующими симптомами.

Этот пример имеет важное методологическое значение в использовании этих лекарств: врачу нет необходимости мучительно обдумывать, если оба гомеопатических средства оказываются подходящими в равной степени. Может подойти любое из них, и в то время как они действуют на различные части человеческого организма и психики, они одновременно дополняют друг друга. Если бы в вышеописанном случае врач начал лечение с назначения Calcarea carbonica, а затем бы перешел к Silicea, то результат, вероятно, был бы тот же самый (см. заключительную главу).

В общем, однако, оба типа можно различать по их внешнему виду. Ребенок Calcarea carbonica обычно тяжелый, вялый, флегматичный с полными и розовыми щечками; Silicea — легче, даже «тщедушный» (Нэш), бледный или анемичный, с чистой, почти прозрачной кожей, сквозь которую просвечивают тонкие вены, временами с умненьким или обеспокоенным выражением личика («лицо заостренное и выглядит по-старушечьи», также Lycopodium, Нэш,). Даже подросток и уже взрослый пациент могут выглядеть болезненными, низкорослыми, с признаками неправильного питания или плохого усвоения продуктов питания («поражены центры усвоения питания… все, что касается роста и развития, остановилось», Нэш). Сильно скошенный подбородок или «волчий» подбородок сразу же указывает на Silicea, поскольку подбородок и нижняя челюсть являются уязвимыми зонами этого типа (Богер).

Скошенные подбородки некоторых чистокровных европейских семейств старинных родов (которые иногда считаются признаком утонченности, недостатка воли и слабости характера) можно считать феноменом Silicea.

Если говорить о блондинах, то Silicea более настоящий блондин, чем Calcarea carbonica, в том смысле, что мягкие, часто тонкие, соломенные волосы остаются светлыми и шелковистыми и после повзросления.

Внешность и личность этого типа традиционно связывается со скандинавами.

Комбинации соломенно-светлых волос, тонких черт, бледной «восковой» (Кент) кожи, выражения лица «слишком хорош для этого мира» и утонченный склад ума подсказали Элизабет Хаббард дать название этому типу «ангельский ребенок».

Типичным образцом Silicea был худенький и нежный четырехлетний мальчик с хроническими выделениями из ушей, которые временами бывали желтыми, временами жидкими и с полосками крови. У него был маленький, острый, скошенный подбородок и светлый цвет лица. Он был серьезным и интеллигентным, без самоуверенности и производил впечатление утонченности, которая отличила его от бесстрастного выражения ребенка Calcarea carbonica.

СТЕБЕЛЕК ПШЕНИЦЫ

Совсем другая грань Silicea обнаруживается в морально твердом и эмоционально устойчивом индивидууме, который к тому же хрупкий здоровьем и которому не хватает жизнеспособности. Здесь становится очевидным образ стебеля пшеницы, нарисованный Кентом: «Silicea для человеческого разума то же, что стебель пшеницы в поле. Представьте блестящий, жесткий внешний слой, покрывающий стебель пшеницы, и исследуйте его, и вы поймете, с какой твердостью он держит колосок зерна до тех пор, пока он не созреет; в стебле постепенно откладывается кремний, чтобы придать ему жизненную силу. То же самое и с нашим разумом, когда ум нуждается в Silicea, он находится в состоянии слабости, сумятицы, страха, в состоянии поражения…»

Позднее Гутман развил эту тему о способности этого лекарства придавать структуру личности человека, который не может вынести дальше или преуспеть в делах и обязанностях, представив подробный отчет о значении этого минерала для соединительных тканей, связок и соединительнотканных оболочек, а также о его роли в придании формы разным органам и костям, «устойчивости сознания» интеллекту человека, укрепляя его способности сосредотачивать внимание, т. е. «придавая централизованный организующий импульс» и укрепляя память («Основные сведения о гомеопатических лекарствах»).

Даже по своим физическим данным Silicea напоминает стебель пшеницы. Он может быть худым, с тонкими руками и ногами, с цветом лица, похожим на эндивий, — короче, тонкая нежная тростинка. У него плохая физическая выносливость, ему не хватает жизненных сил, он легко устает («большая усталость и слабость, хочет лечь», Аллен), страдая от перенапряжения и перегрева (изнурительное потение).

«Он, кажется, потерял все свои силы». Он может растрачивать так много энергии, взаимодействуя с окружающей средой, что у него мало её остаётся, чтобы радоваться жизни.

Кроме того, так же как Calcarea carbonica, Kali carbonicum, Natrum muriaticum и Sepia, Silicea чувствует себя лишенным сил или его самочувствие ухудшается после полового акта: «Потеря биологических флюидов особенно ухудшает симптомы: испускание семени и половой акт вызывают и сопровождаются ощущением боли, как от ушиба во всем теле» (Фаррингтон).

Ему также может не хватать интеллектуальной выносливости: «умственная работа очень трудна; слабость от чтения и письма» (Геринг); утомляет даже сам процесс мышления. Мысль обо всем том, что ему предстоит сделать, может сразить его и удерживает от всяких усилий (Calcarea carbonica). Silicea — одно из первых средств при ухудшении от умственных усилий, даже если продолжительные или напряженные усилия были сделаны много месяцев назад. Отсюда и заключение Кента о том, что «никогда не чувствует себя хорошо» после какого бы то ни было умственного напряжения.

У индивидуума типа Silicea «неразбериха в голове после разговора» (Ганеман), ум путается, ему не хватает энергии для сосредоточения, он может забыть то, о чем начал говорить.

Аллен предлагает как пример особой «забывчивости» и «рассеянности» Silicea поведение женщины, которая кладет часы в кастрюльку и варит вместо яйца. Ещё одним проявлением такого симптома было то, что одна пациентка, страдавшая от хронической бессонницы (из-за своей специфической «пульсации во всем теле, особенно в животе», Кент), выбросила только что написанное ею письмо в мусорный ящик и старательно вставила куриную косточку в уголок почтового ящика. Более обычный случай: женщина может положить вилку или ложку вместо ключа от дома в кошелек или хранить портящиеся продукты в ящике стола, а кухонную посуду держать в холодильнике. Мужчина может складывать свои бумаги или инструменты в самых неподходящих местах: один такой пациент обычно находил отвертку из «Набора инструментов для дома» в бельевом ящике («рассеянный… воображает себя в двух разных местах одновременно», Ганеман).

Однако общая картина «стебля пшеницы» Silicea не предполагает интеллектуального бессилия: просто индивидуум переутомляется и сокрушен, страдает от «тяжелого умственного труда» (Кент) или испытывает необходимость в усилении интеллектуальной структуры.

Этот тип также бывает «слабодушным» (Геринг) или ему «не хватает смелости» (Ганеман). Это происходит из-за его убежденности в собственной некомпетентности (часто воображаемой) и из-за страха, что у него не хватит духа, он чувствует себя не способным выполнить необходимое в настоящий момент дело. Типична жалоба пациента: «Я не в состоянии больше вынести напряжение… У меня не осталось никакой энергии… Я в отчаянии от того, что сделал до сих пор, и не могу взяться ни за что другое… Не требуйте от меня, чтобы я тратил ещё больше усилий, чем я это делал до сего момента». Или: «У меня всегда было чувство, что я ошибаюсь и не смогу выполнить задуманное, но, однако, мне удается всё сделать вполне удачно, и окружающие считают меня более способным, чем я есть на самом деле. Это заставляет меня чувствовать себя ещё более неуверенно, так что я ужасаюсь каждому наступающему дню и новым усилиям, которые от меня потребуются».

Следовательно, «малодушный» (Беннингхаузен) Silicea может недооценивать себя и отказаться взять на себя ответственность, которая ему вполне по плечу. Иногда его пораженческие настроения находят своё отражение в отступлении Calcarea carbonica, изредка в самосожалении Pulsatilla или в самообвинении и самоизоляции Natrum muriaticum. Кремниевая оболочка вокруг стебля играет ту же защитную роль для колоска, что и раковина для устрицы, но она непроницаема и не отрезает полностью от мира. Однако, если сделать ещё один шаг, то сомнения приводят к такому состоянию, когда он оказывается в «подавленности, меланхолии, угнетенности или пресыщении жизнью» (Ганеман).

Если депрессия вызывается поисками потерянного (нереализованного, неисполненного) эго, как предполагают некоторые современные психологи, то «потерянное эго» Silicea, без сомнения, включает в себя такие качества, как отвага, предприимчивость и смелость. В то время как у Natrum muriaticum «потерянное эго» часто непосредственно связано с его неспособностью выразить эмоции — гнев, любовь и т. д. Отсюда и постоянная нотка Silicea «необходимость мужества, морального и физического» (Берике).

Ассоциирование смелости с песком в американской культуре является традиционным. С воодушевлением это выражено в «Гекльберри Финне», где 14-летний Гек описывает в самых восторженных выражениях, на какие он только способен, мужество и воодушевление Мэри Джейн Уилкс: «Поверьте, если бы она знала меня, то я думаю, она бы выбрала более подходящую для неё работу. Но, клянусь, всё равно, она именно такого сорта человек. У неё есть мужество молиться за иудеев. Если она посчитает это правильным, её никто не остановит, я думаю. Ты можешь говорить, что хочешь, но по-моему, в ней больше песочка, чем в любой другой девчонке, каких я только видел, по-моему, она просто полна песка…» (песок — отвага, мужество, смелость).

Под рубрикой «трусость» Кент помещает Silicea сразу после Lycopodium и Gelsemium. Но несмотря на то, что этому типу может не хватать уверенности в себе и практической смекалки, он обладает более редким и тонким видом смелости — прямотой и цельностью даже перед лицом соблазна или несчастья, прямо противоположно классическому утверждению о том, что «не хватает морального мужества». Именно мужество Silicea иногда и проявляет, обнаруживая неожиданную моральную стойкость или решительность, когда «несмотря на переутомление от тяжелой работы или жестких ограничений сроков, он преодолевает свою нервную слабость усилием воли» (Аллен). Отсюда и картина «переутомления от работы» или «никогда не чувствует себя лучше» после умственного перенапряжения. Время от времени этот индивидуум проявляет решительность и упорство, придерживаясь принципов в условиях крайней необходимости (вспомните кремниевую жесткость зерна тяжелой или зимней пшеницы).

Silicea избегает той работы, которая может быть психологически трудной. Она знает, что если возьмется за что-то, то уже не пожалеет себя, вложит всё, что только сможет («предположим, Silicea не может выполнить работу, но если она вынуждена её выполнять, то впадает в пароксизм перевыполнения», Дунгам, цитируемый Тайлером). Следовательно, чтобы выжить и нормально функционировать, он должен двигаться осторожно, переходя к следующему этапу, — проверяя каждый шаг и точно взвешивая свою энергию, соответственно тому, на что, как ему кажется, он способен или не способен. Так же, как А. Дж. Пруфрок из произведения Т. С. Элиот, он «отвешивает свою жизнь кофейными ложечками» и не произведет ни на грамм больше усилий, чем он способен, предоставляя другим заботиться об интенсивности труда.

Одна молодая девушка Silicea, глубоко привязанная к своей больной бабушке, в конце концов начала увиливать от выполнения своих обязанностей по отношению к ней, потому что, делая всё, присматривая и заботясь о бабушке, у неё неизбежно возникали мучительные головные боли или она становилась необоснованно раздражительной.

Также очень часто этот тип испытывает резкий упадок сил, пытаясь внести мир в домашнюю ситуацию там, где семейная обстановка полна конфликтными моментами. После этого, осознавая ограниченность своих моральных и физических сил для собственного восстановления, он часто предпочитает уехать и жить в одиночку. Несмотря на свою большую привязанность к семье и часто боясь её покинуть, он вынуждает себя лучше уйти из родительского гнезда, чем быть глубоко замешанным в семейных передрягах. В этом отношении Silicea более самостоятельна, чем отступающий Calcarea carbonica или нуждающаяся в поддержке Putsatilla.

Поэтому временами кажется, что Silicea не хватает щедрости, т. к. она предпочитает оставаться нереализовавшей себя во взаимоотношениях, застенчиво избегает близких и интимных контактов, неохотно идёт на них и может даже стать «безразличной к друзьям и прежним увлечениям» (Геринг). Она признаётся своему врачу: «Вместо того, чтобы принимать своих друзей как бесценные «шедевры природы», я безразлична к ним и невнимательна. Я осознаю, что это происходит из-за моего стремления защитить себя от страдания и разочарования, но мне бы хотелось чувствовать меньше страха и в то же время быть менее удаленной от других людей».

Эта фраза принадлежит мыслителю, писателю и создателю притч, жившему в XIX столетии в Новой Англии, Ральфу Уальдо Эмерсону («друзей с полным правом можно считать «шедеврами природы»), чей интеллектуальный и нравственный облик отражает значительный слой черт Silicea в его натуре, как оказалось, по совпадению. Будучи человеком культурного и безупречного вкуса, Эмерсон, возможно, был несколько слабодушен в своём естественном аскетизме и в своей нехватке и потребности в биологической жизнестойкости, создавая впечатление, что он слишком утончен для близкого контакта с этим миром. Неустанно толкуя о самодостаточности и бесконечности индивидуального, он выразил свои отшельнические инстинкты Silicea следующим образом. «Человек замкнут, и к нему нельзя проникнуть. Каждый человек — это бесконечная, всё отталкивающая сфера, которая содержит его индивидуальное «я» на таких условиях… Большинство лиц, которых я вижу в своём доме, я вижу на той стороне пропасти! Я не могу приблизиться к ним, а они — ко мне». Но его одиночество смягчалось смелостью гуманистических стремлений, которые сделали его одним из первых открыто выступающих сторонников отмены рабства, в то время как остальные представители интеллигенции Новой Англии ещё не высказывались откровенно по этому вопросу.

Пациенты могут жаловаться на чувство разделённости, «оторванности» от братства людей (не связан ли с этим особый симптом Silicea «чувствует себя разделенной на две половинки, и что левая половина не принадлежит ей», Геринг).

Если окружающие мало требуют от неё, то она ведет себя приветливо и по-дружески, но если их требования могут угрожать её психическому или физическому благополучию, то она объявляет себя слабой. Если нажимать и дальше, то она становится «раздраженной и злой… и с наилучшими намерениями с легкостью удаляется» (Ганеман).

В то время как некоторые рассматривают такое проявление как эгоизм («склонность к эгоизму», Геринг), это является также и неагрессивным способом человека защитить себя от эмоциональной травмы. Это не мошка Natrum muriaticum, которая продолжает сгорать в пламени свечи из чувства вины, высоких чувств или простого невроза, подвергая себя эксплуатации, оскорблениям или ранениям помногу раз; она и не вынуждает других к установлению близких отношений, поскольку слишком быстро или слишком сильно вовлекается в такие отношения и в результате этого страдает (Phosphorus, и снова Natrum muriaticum). He является это поведение и следствием лености, подобной Calcarea carbonica. Просто Silicea знает свои пределы, знает, как сохранить свою нервную энергию и защитить себя от ненужных психологических нагрузок.

В профессиональной жизни ей также не хватает предприимчивости. Она предоставляет другим искать возможности, завладевает наиболее интересными (и много требующими) делами, и временами даже они могут сдвинуть её с правильной позиции.

Таким образом, она явно не агрессивна и не самоуверенна. И скорее отступит, чем будет противостоять ситуации, которая не совсем хорошо соответствует её чувствам и восприятию. Она «нетерпима к критике… (и) возражениям» (Кент) и обычно пассивна. Возможно, это вызывается как чувством неуверенности, так и отсутствием агрессивности.

Удивительно, что Кент помещает Silicea (одно из двух лекарств, а вторым названо Aloe) под рубрикой «нетерпимость к возражениям; не может удержаться от насилия». Многие гомеопаты поместили бы в этом списке Nux vomica, Aurum metallicum, Sepia, Tuberculinum, Ignatia и многие другие, но не Silicea.

Под давлением или, возможно, под влиянием «настойчивых советов», которые придают смелости, она собирается с силами, чтобы утвердить себя и противостоять миру, начинает трястись и становится багровой от ярости (в противоположность Sulphur и Natrum muriaticum, которые становятся пурпурными), но при этом все равно походит на «мышь», которая пищит и не представляет большой угрозы. Silicea испытывает такой же страх конфронтации, как Natrum muriaticum и Staphisagria. Но там, где двое последних как одержимые не способны успокоиться, пока не выступят против своего врага, потому что бесконечные терзания из-за оскорбления лишают их душевного спокойствия, Silicea в подобных обстоятельствах не чувствует необходимости конфронтации и хочет прежде всего, чтобы её оставили в покое. Однако она достигает своей цели спокойным путем и (как это было с тем несчастным ребенком в школе-интернате), в конце концов, заставляет других считаться с ней на её собственных условиях. Также демонстрирует свои гнев и возражение лучшим образом, чем Natrum muriaticum и Staphisagria, чьи неуклюжие вспышки гнева, проявляемые не ко времени, менее эффективны.

Упорство, надёжность и настойчивость часто проявляются у неё с ранних лет в добросовестности. Ещё в яслях ни один другой ребенок (даже Arsenicum album) так старательно не чистит свой стол, как Silicea, и даже ребенок более старшего возраста не бывает так внимателен, обязателен и заботлив, как Silicea, по отношению к своим младшим братьям и сестрам. То же самое можно сказать и о взрослом. Встретившись на своём пути с какой-то новой задачей, Silicea колеблется, чувствует себя неуверенно, жалуется на свою некомпетентность, но затем собирается с силами и выполняет все добросовестно и со знанием там, где другие, казалось бы, более многообещающие, просто дают заверения, а потом выражают сожаления по поводу невыполненной работы.

Один пациент, чья страсть к повышению культуры заставила его перепахать всю литературную классику, посещать музеи, концерты и театры в таком объеме, что в это просто трудно было поверить, сказал о себе: «О, да! Я действительно добросовестный, если не говорить ни о чем другом, я действительно добросовестный и старательно последую вашему совету. Только, пожалуйста, объясните мне, с какой целью я должен стараться!» Другая пациентка рассказала о своей вновь приобретенной привычке лежать по утрам по полчаса в постели перед вставанием, хотя она предпочитала бы быстро включиться в действие («хуже от лежания в постели по утрам», Кент), «потому что я прочитала в одном, наверное, шарлатанском журнале, что это обязательно для здоровья».

К несчастью ступни у этой женщины были гораздо менее приятные, чем её остроумие, а дурно пахнущие ступни («невыносимо дурной, кислый или гниющий запах», Геринг) с разъедающим потом, который проходит сквозь носки и кожу обуви, является ведущим симптомом этого лекарства. У Thuja ступни также издают сильный запах, но запах пота Silicea даже более едкий, сильный и устойчивый. Когда врач отчаянно ищет физические симптомы, чтобы подтвердить часто ускользающий диагноз Silicea, то его часто избавляет от сомнений запах нижних конечностей этого типа (пот обычно «кисло пахнущий» или «отвратительный», Кент).

Silicea может зайти слишком далеко и стать «добросовестным по мелочам» (Кент — жирным шрифтом). Там, где Arsenicum album может потратить несколько часов, упаковывая и переупаковывая чемодан «точно, как надо», там Silicea может потратить целую неделю.

Плотник-любитель, который болел гидроцеле, был признан Silicea по тому признаку, что он тратил несоответственно много времени и внимания на самые простые домашние ремонтные работы. Ему требовалось несколько дней на ремонт протекающего крана, а для того, чтобы навесить дверь или полочку в кухне, ему требовалось не менее недели.

Эта сверхдобросовестность по поводу мелочей, которая, без сомнения, отражает беспокойство и нежелание встречаться с крупными проблемами, карикатурно изображена в юмористической серии рисунков журнала «Пинатс», показывающих собаку Снупи в качестве писателя. Сидя с пишущей машинкой на крыше своей собачьей будки, он начал писать «Великий Американский роман». Первым его словом было местоимение «Это». Подумав немного, Снупи переделал его на «Когда». Затем порвал страницу и начал снова с артикля. На последнем рисунке он говорит себе с удовлетворением: «Хороший писатель иногда тратит на поиски правильного слова много часов».

Конечно, иногда и Silicea устает от мелочей и чувствует стремление Sulphur охватить широкие понятия и философские системы. Но в этом он может проявлять своё стремление к «мужеству» и похож на муравья, захватившего слишком большую щепку и доблестно с ней сражающегося, но не могущего по-настоящему крепко её ухватить. Для человека в состоянии такой интеллектуальной и философской путаницы сильнодействующий кристалл кварца является первейшим после Sulphur лекарством.

С тех пор как Кент писал, что Silicea является «естественным дополнением и хроническим вариантом Pulsatilla… Это более глубокое, сильное лекарство», оно таким и считается. Для этого имеется достаточно подтверждений, как это можно видеть по особого рода застенчивости детей Silicea, их малодушной манере во время болезни, тенденции легко расплакаться, если его бранят или ущемляют, манере цепляться за взрослых и страху перед незнакомыми людьми.

Ещё одно живое описание этих качеств конституционального типа Silicea, данное Маргарет Тайлер: «Типичный Silicea вползает или втягивается за руку с мамой, и вы едва ли ошибаетесь в нем…» Он плохо себя чувствует, плохо… (мать перечисляет). Он не радуется, он не учится, он даже не играет… Он всегда в конце всего, и его учитель ничего не может с ним поделать… Кажется, что в нем ничего не движется. Кажется, что он не способен думать! Он не может сосредоточить мысли, он не может ни читать, ни писать. И все равно, он постоянно до смерти боится, что, возможно, сделал что-то не так. Вот так: он такой странный и такой непохожий на всех других. И в чем-то он совсем не такой, как надо, весь кругом не такой!.. Он приходит в упадок», — вот что она о нем думает…»

В группе он редко бывает лидером, с радостью довольствуясь сотрудничеством там, где другие проявляют инициативу.

Silicea дополняет Pulsatilla в таких заболеваниях у детей, как энурез, аллергии, кашель, простуды, особенно инфекционные болезни ушей, когда Silicea углубляет или улучшает действие Pulsatilla. Вообще, это лекарство богато различными симптомами заболеваний ушей, таких как катары, пробки, выделения из ушей, потеря слуха, ненормальные шумы, разрыв барабанной перепонки и т. п., и часто срабатывает там, где не помогает Pulsatilla. И хотя Pulsatilla известна как «растительный Sulphur», её с равным правом можно назвать «растительный Silicea».

У взрослого может оставаться неагрессивный нрав Pulsatilla, частично по причине его естественной «мягкости» (Кент), частично из-за недостатка энергии. Конфликты, острые ситуации, ссоры и конфронтации — все они требуют усилий, которых Silicea лучше избежит. Однако, в отличие от Pulsatilla, будучи «покорным» (Геринг) и временами «нерешительным» (Кент), индивидуум Silicea, имея два решения по одной проблеме, способен принять решение, не привлекая к этому полдесятка других людей, и затем следует ему, в отличие от бесконечных колебаний Pulsatilla. Silicea по-настоящему страдает от своей нерешительности и колебаний, в то время как Pulsatilla только воображает, что переживает. И в то же время как цепляющаяся и зависимая Pulsatilla угождает необходимости других чувствовать себя сильными защитниками и воспитателями, более независимая Silicea этого не делает (за исключением только очень юных Silicea).

Иногда нерешительность Silicea просто отражает его недостаток уверенности в себе, а иногда этот человек колеблется и сомневается, так как он, действительно, не знает, чего хочет. Это отсутствие твердости или обязательности не только мешает ему совершить то, на что он вполне способен, но также лишает его удовольствия, получаемого от достижения цели. Какое-то глубоко лежащее «безразличие» (Беннингхаузен) лишает его настоящего глубокого удовлетворения («Я могу делать это или не делать», — таково его типичное безучастное отношение). Следовательно, то, что часто выглядит трусостью в этом человеке, на деле может быть просто «апатией» (Геринг).

Один упавший духом адвокат пришел за помощью к гомеопатам по поводу множества различных жалоб, включая вросший ноготь на пальце ноги. Magnetis Polus Australia, приготовленная путем воздействия Южного полюса магнита на молочный сахар, разрешила эту последнюю из названных болезней (!!!), но когда она возвратилась через несколько месяцев, то возникло впечатление, что его конституциональное лекарство совершенно явно должно ему помочь противодействовать проявившейся тенденции. Была прописана Silicea 10M, и во время лечения пациент, который раньше в течение многих лет колебался в выборе между преподаванием юриспруденции и адвокатской практикой, которой он тогда занимался, внезапно, как будто в приливе смелости, смог сделать выбор в пользу преподавания. Позднее он объявил, что впервые за много лет почувствовал истинную цену достижения цели в своей работе и смог по-настоящему порадоваться этому. Врачу осталось размышлять о степени воздействия гомеопатического лекарства и такой психической перемене в человеке.

Silicea чувствительна и физически, и эмоционально («чувства болезненно обострены», Фаррингтон). В своей сверхвозбудимости от нервных раздражителей он начинает дрожать и внешне, и изнутри: вздрагивает с легкостью от шума, прикосновения во сне и необычайно отзывчив на звуки. Его бессонница вызывается самыми разными причинами, включая сердцебиение или сильную пульсацию, состояния после полового акта и ранние пробуждения утром от повышенной умственной активности, от головных болей, от холода в ступнях, от прилива крови к голове и от твердой постели.

Сверхрафинированная принцесса т сказки, которая не могла спать из-за горошины под шестью матрацами («Я едва сомкнула глаза! Бог знает, что у меня в постели! Я лежала на чем-то таком твердом, что я теперь вся кругом в синяках!»), должно быть, была Silicea.

Его «чувствительность к интеллектуальным впечатлениям» (Беннингхаузен) необычайна. Такие симптомы как «малейшее замечание может заставить его плакать» (Ганеман) или «плачет, когда с ним ласково говорят» (Геринг), свидетельствуют о его эмоциональной уязвимости даже тогда, когда его трогает чья-то забота или сочувствие. Стеснение, следующее за эмоциональным участием, находит себе физическую параллель в симптоме, похожем на Lachesis: «отвращение быть тронутым чувством» (Кент).

Но так же как и стебель пшеницы обладает врожденной упругостью, хотя и производит впечатление хрупкости и покорности, и Silicea психически устойчив, несмотря на хрупкую внешность и невысокомерные манеры. Он уравновешен, надежен и может выдержать трудновыносимые обстоятельства («темперамент сангвинический», Аллен), не выносит наружу свои отрицательные настроения и не позволяет им влиять на своё поведение. Этот конституциональный тип бывает таким же чувствительным и интуитивным, как Phosphorus, и в основном свободен от самонадеянности, хвастовства, сознания собственной важности или желания выставить себя напоказ. Когда дела у него плохи, он не обвиняет других, в нем нет ничего от деспота или упрямца. У него редко бывает желание утверждать свою волю, открыто господствуя над другим, он придерживается принципов, не утверждая, что только он всегда прав. Кроме того, обладает редкостной честностью, которая позволяет ему смотреть в глаза правде, даже если она для него неприятная, в отличие от Lycopodium, который заявляет, что стремится к правде, но на деле её отвергает. Silicea — отзывчивый и надежный друг, не стремится извлечь выгоду из тех, кто его любит, и «высокомерие никогда не характеризует этого пациента» (Борланд). Даже его сомнения относительно себя не носят характер нарциссизма, но являются честными, без претензий, поисками возможных реальных достижений.

Юная героиня «Мэнсфилдского парка» Джейн Остин может послужить прекрасным завершающим литературным примером колеблющейся, но устойчивой, как «стебель пшеницы», личности Silicea. Фанни Прайс выглядит нежной и нерешительной (без сомнения в ней много от Pulsatilla), и действительно, она физически хрупкая и устойчивого нрава, а также, что типично для Silicea, ей не хватает уверенности в своих собственных прекрасных способностях и умениях. Однако во время самых суровых испытаний, связанных с сердечными делами и с её ролью в сложных семейных отношениях, она доказывает, что обладает самой высокой нравственной стойкостью.

Чтобы подчеркнуть её послушность, автор в одном месте рассказывает о том, как она «ползет» вверх по лестнице в постель, когда ей было сказано уйти с танцев. Никакая другая, за исключением героини типа Silicea, не могла бы «ползти» вверх по лестнице, не потеряв уважения читателя, и этот глагол вызывает в воображении ещё один образ этого лекарства.

МЫШЬ

Уитмонт, говоря об этом лекарстве, сравнивал личность Silicea с робкой и нежной белой мышкой, которая, тем не менее, яростно отстаивает целостность своей собственной маленькой территории. Этот образ отражает сильную застенчивость и робость этого типа, самозащищённость и сознательно ограниченный взгляд на мир.

Silicea часто испытывает опасения по поводу неизвестного и мира в широком его проявлении и довольствуется тем, что ведет самоограничивающий образ жизни, сведенный до незначительных и стабильно, по режиму, выполняемых дел.

Герой короткого рассказа «Разграфленная жизнь» Саки утверждает, что «разграфленные террасы» в зоопарках, как удобные и просторные заменители клеток, предназначенные, чтобы обеспечить животным иллюзию свободы, дают прекрасное представление о жизни и самих людей: «Мы точно так же, как многие животные, живущие на разграфленных террасах… пойманы в сети ограничений доходов и возможностей, а более всего страдаем от недостатка инициативы. Мы простываем зимой и болеем сенной лихорадкой летом, и если вдруг кого-нибудь из нас кусает оса, ну тогда это инициатива осы, а не наша; а все, что мы способны сделать, — это ждать, когда сойдет опухоль».

Такое описание вряд ли подойдет для многих конституциональных типов — вспомнить только об энергии Sulphur, действующей как катализатор, непреодолимом желании Arsenicum album аранжировать события, об апломбе Lycopodium, о страстных импульсах Lachesis и Phosphorus или о стремлении Nux vomica выковывать свою и чужую судьбы, — но вышесказанное в полной мере применимо к Silicea (а также Calcarea carbonica и Psorinum).

Этот тип легко подавить и запугать: дети боятся своих младших сестер и братьев, взрослые — своих супругов и родителей. Этому типу может быть даже хуже, когда его замечают, и он «не любит, когда с ним разговаривают» (Беннингхаузен; ещё всего одним лекарством под этой рубрикой записан Natrum muriaticum), и вообще у него извинительный тон. Он очень старается избегать внимания, но в то же время сознательно защищает свои права, принципы и своё уединение, хотя в большинстве случаев ведет себя корректно и дружелюбно. Но Silicea похож на Natrum muriaticum в том, что ему необычайно трудно строить свои отношения с людьми, которых он не одобряет. Это его отличает от Sulphur и Arsenicum album, которые могут быть высокомерно оскорбительными с лицами, которые им не нравятся, но тем не менее без труда с ними общаются; а также от Lycopodium, который держится со всеми одинаково.

Страх, как у мышки, и нежелание попадать в незнакомую обстановку находят себе физическую параллель в тоске по дому («тоскует по родным и по дому», Геринг). Это лекарство помогало множеству детей, которые были выведены из душевного равновесия, оказавшись впервые далеко от дома (в интернате или в летнем лагере, в гостях у друга). Это лекарство улучшало их состояние в течение первых грустных дней или недель.

Даже взрослый Silicea не может долго быть вдали от дома, не может нормально спать в незнакомой обстановке или просто в другой комнате собственного дома. Если пациент по собственной инициативе рассказывает врачу, что одним из самых травмирующих впечатлений детства был отъезд из дома даже для чего-то приятного, то врач должен сразу подумать о Silicea (или Calcarea carbonica).

Одна из четырехлетних Silicea была в таком ужасе от своей шестилетней сестры с повелительным тоном и командными ворчаниями, чтобы на неё обращали внимание, что бежала к маме за помощью: «Скамей Дженни, чтобы она перестала мной все время командовать!»

Среди более необычных случаев следует рассказать о молодой женщине, которая впервые уехала из дому, чтобы поступить в колледж:. Тоска по дому у неё была такой сильной, что прекратились менструации, женщина поправилась почти на 18 килограммов за зиму и, в конце концов, заболела воспалением легких в тяжелой форме, после чего ещё долго держался кашель. Она буквально едва дотянула до конца года и, даже возвратившись домой, не избавилась от своих симптомов, которые не проходили до тех пор, пока ей не прописали Silicea 50M, которая поставила пациентку на ноги.

Хотя этот тип сильно привязан к дому, у него нет гостеприимства, отличающего Sulphur и Calcarea carbonica, которые потчуют обедом и вином гостей по всякому удобному поводу. Нет у него и стремления Calcarea carbonica собирать семью за обеденным столом, для чего последний постоянно прилагает усилия.

Застенчивость Silicea вызывает у него предрасположение к определенным фобиям. Наиболее известными из них являются «страх перед иголками, ножами и другими острыми предметами» (заметьте соответствующее этому «ощущение иголки в горле», Геринг). Нервозность взрослого человека перед акупунктурой или вопли ребенка от страха перед уколом наводят на мысль об этом лекарстве. Среди прочих типичных фобий существует страх перед ездой на машине («риск превышает преимущества езды», по признанию нескольких пациентов) или страх быть ограбленными («воображает, что врываются воры», Аллен). Так же как Natrum muriaticum и Arsenicum album, он может обходить дозором свой дом каждый вечер прежде, чем пойти спать.

Более необычную фобию продемонстрировала пожилая пациентка, подверженная простудным заболеваниям груди и не восприимчивая к Arsenicum album и Calcarea carbonica, которые казались её конституциональными лекарствами. Но она хорошо реагировала на Silicea. Врачу она призналась, что ещё с юности, когда где-то в сознании ещё свежи были впечатления о затонувшем «Титанике», она заставляет мужа брать с собой парик и юбку, когда он отправляется в путь по морю, для того, чтобы он замаскировался под женщину и мог получить помощь в случае кораблекрушения в первую очередь.

Но Silicea может быть очень робким и осторожным в отношении чего угодно. Ребенок не может себя заставить проделать некоторые упражнения в физкультурном зале или на спортивной площадке, особенно узнав, что плавание и ныряние опасны и могут кончиться травмой. Другой будет ездить на велосипеде только во дворе или закрытом патио из страха, что упадет и над ним будут смеяться. Этот застенчивый тип часто должны тянуть другие. Он боится громко читать в школе из страха, что окружающие будут смеяться над его плохим произношением (Calcarea carbonica). Хотя он умеет хорошо работать и прекрасно знает материал, он сидит тихонько на последней парте, редко вызываясь ответить на вопрос и надеясь, что учитель его не вызовет. Это резко отличает его от уверенного в себе Sulphur или Lycopodium, которым нравится, когда их вызывают, и всегда поднимают руку, невзирая на то, известен им правильный ответ или нет, так же как и Arsenicum album и Nux vomica, которые горят желанием, чтобы их вызвали в классе, и обычно отвечают правильно.

Взрослый Silicea ужасается необходимости встречаться с людьми, потому что боится, что ему недостает умения общаться, и заботится о том, чтобы не оставить плохого впечатления. Как уже упоминалось, его манеры могут быть извиняющимися и создавать впечатление, что ему недостает уверенности в себе; ему требуется много времени, чтобы решить, что сказать, в результате он теряет возможность высказаться и по своей застенчивости начинает думать, что его мысль ничего не стоит, и меняет своё решение её высказывать или останавливается, не досказав, посередине предложения. Он колеблется, затевать ли новый поворот в своей карьере, и уходит со своей работы неохотно, даже если она ему не нравится (Lycopodium). При недостаточной уверенности в своих сексуальных способностях («отсутствуют эрекции, нет даже признаков их; очень слабый сексуальный импульс, почти погашенный», Ганеман), он приходит в ужас от «ритуалов прохождения» супружества. Его также страшит необходимость быть родителем (со всеми вытекающими из этого заботами) и даже развод (независимо от того, насколько это необходимо для собственной защиты и самоуважения). Один такой пациент жаловался: «Я не совершил ничего значительного в жизни, потому что потратил так много времени и энергии на свои страхи и робости, что уж ни на что больше не осталось сил».

Эта сильная застенчивость и робость имеют и физическую параллель в таком идиопатическом симптоме, который называется «стыдливый стул» и возникает из-за отсутствия энергии для перистальтики: кишечник выталкивает содержимое только частично, несмотря на старания, затем кал отступает назад в прямую кишку, как бы стыдясь появляться.

Сами его сны отражают различные его страхи: «сны любовного характера… похотливые сны» (Ганеман) и ужасы; «пугающие сны… грабители, с которыми он борется… убийцы… как будто ему перерезают горло… о змеях… словно за ним гонится огромная собака… как будто он тонет… будто бы его обвиняют в убийстве и предательстве» и т. д. (Ганеман).

В кабинете у врача наиболее часто проявляемые Silicea страхи касаются, конечно же, здоровья («беспокойство по поводу здоровья», Кент). Хотя в этом Silicea может быть похож на Arsenicum album, но его страхи менее ярко выражены; у него нет, как у Arsenicum album, всепоглощающего увлечения диетой, медициной и здоровьем, и обычно он менее ярко выраженный ипохондрик.

В «Реперториуме» Кента, тем не менее, Silicea — единственное лекарство, помещенное в рубрику «беспокойство о здоровье, особенно в климактерический период.

Однако беспокойство о здоровье, достойное любого Arsenicum album, было проявлено одним джентльменом европейской закваски, который страдал диареей с коликами, особенно летом. Когда бы он ни подносил руку женщины к губам для приветственного поцелуя (по обычаям Старого Света), он всегда неизменно прикасался губами к собственному большому пальцу для того, чтобы не прикоснуться к чужим микробам.

Silicea может проявлять то, что Хаббард назвал «альбинизм духа», т. е. отсутствие защитного пигмента, охраняющего человека от ярких лучей жизни или от резкого света. Один эмоционально боязливый пациент, излеченный от небольшой плотной свободно плавающей шишки на колене принятием курса Silicea 10 X (шишка просто исчезла), так выразил своё состояние: «Я провел большую часть своей жизни скрываясь».

Ярким примером такого застенчивого человека типа Silicea является Акакий Акакиевич, смиренный служащий низшего разряда, писарь государственной службы, герой рассказа Николая Васильевича Гоголя «Шинель». После многих лет страданий и лишений он, наконец, оказался в состоянии осуществить единственную мечту своей жизни: сшить прекрасную теплую шинель и впервые ощутить ценность собственной личности. Но после того, как Акакий Акакиевич в первый же день был ограблен в темном переулке и с него сняли новую шинель, вновь обретенное самоуважение испаряется, и он умирает от огорчения.

Ему также не хватает честолюбия или энергии, и он позволяет окружающим приписывать себе его заслуги; он не будет защищать свою позицию и скорее допустит, чтобы его считали неправым, чем побеспокоится доказать свою правоту. У него даже может недоставать энергии для энтузиазма, и значительную часть своей жизни он посвящает уклонениям от трений и оскорблений.

Иногда Silicea напоминает человека, стоящего у подножия крутого пролета. Когда он поднимает взгляд высоко-высоко, к самой вершине лестницы, его пугают высота («головокружение, когда смотрит в высоту, от ощущения, как будто падает вперед», Аллен) и необходимость затраты усилий для восхождения. Но если он смотрит только на следующую ступеньку, то тогда он может подниматься или, по крайней мере, одолеть часть пути.

Такое ограничение устремлений и взгляда на мир встретилось у одного пациента, у которого немели руки после пробуждения (это симптом, встречающийся у нескольких полихрестов). Но врач сразу же предположил Silicea, как только узнал, что пациент долго работал над изучением рукописи по естественной истории и в результате разразился статьей на три страницы, озаглавленной «Охота на редких жуков»(!). После этого он возобновил свои литературные труды и год спустя выдал новый опус на трех страницах: «Приманивание средиземноморской кефали». Другой пациент с типичными для Silicea белыми пятнами на ногтях и участками стертой эмали на зубах имел свою собственную систему ведения карточек, которая была слишком сложной для его дел, и он проводил вечера, постоянно её преобразуя, и таким образом успешно убивал своё время, чтобы ничего в результате не выиграть. Третий пациент составлял полдюжины «планов для выполнения» на малейшие ежедневные дела, но затем побеждённый избытком при выборе, никогда не мог выполнить ни одного из них. Arsenicum album также любит планы: «возможные», «предварительно выполняемые» и множество других, но затем решительно делает выбор и быстро выполняет задуманное.

С другой стороны, постепенный гармоничный рост более соответствует стилю и темпам Silicea, и, вероятно, таким путем он достигает вершин в конечном итоге.

Показательным в этом отношении был один ученый, занимавшийся вопросами политики, написавший важную книгу по определенным социальным вопросам. Книга начиналась в качестве статьи на 5 страниц для академического журнала, а потом разрослась до размеров объемистого тома. «Если бы меня попросили написать книгу с самого начала, — допускал он, — то я бы никогда не посмел сделать такую попытку».

Множество литературы написано о характерных для Silicea симптомах страха перед публичными выступлениями (священник, ведущий службу; профессор, читающий лекцию; адвокат, выступающий перед судом), страха перед сдачей экзаменов и зачетов («особое состояние Silicea можно обнаружить в его страхе перед провалом; если стоит какая-нибудь необычная умственная задача, он боится, что не сможет её выполнить», Кент), короче, ужас от предстоящего, который возникает задолго до того, как происходит ожидаемое событие, и который следует отличать от реального «состояния страха» Gelsemium и Argentum nitricum. И это действительно ведущий симптом. Silicea похож в этом и на «стебель пшеницы», который недооценивает свои силы, но в конечном итоге прекрасно себя оправдывает («когда ему удается заставить взять себя в руки, он может выполнять всё с легкостью, к нему возвращается обычное самообладание… Он выполняет работу с быстротой, полнотой и точностью», Кент), а также похож на мышь, чьи предосторожности вполне обоснованы. Его чрезмерное беспокойство и повышенная сознательность («он чувствует свою индивидуальность и не может углубиться в предмет», Кент) влияют на выполнение задач. Или, возможно, из-за нехватки энергии при его небольших запасах жизненных сил, он не в состоянии хорошо выполнить необходимую работу («разум в состоянии слабости, и наступает момент, когда он не может выполнять работу с точностью», Кент).

Но иногда ощущение опасности у Silicea и сопровождающая его патология возникают обоснованно, как результат конкретного опыта.

Один ученый-преподаватель вуза с яркими чертами Sulphur-Arsenicum album пришел лечить астму. Ни одного из упомянутых лекарств не было в наличии, и, исследуя случай более детально, врач узнал, что пациент был талантливым скрипачом, когда-то имел намерения стать профессиональным музыкантом. Однако серия неудач, сопровождавшая его на этом пути, заставила его оставить эти мечты то у него во время солирования лопалась струна, то аккомпаниатор нажимал не на ту клавишу и сбивал его, то он заболевал непосредственно перед выступлением, намеченным по графику. Казалось, что сама судьба препятствует его успеху в намеченном направлении. Врач решил обратиться к этой стороне жизни пациента, прописав лекарства от травматических последствий жизненного опыта, которые привели пациента к потере уверенности в себе. В данном случае Silicea, как получилось, подействовала на прошлые отклонения в здоровье пациента и оказалась высокоэффективным лекарством. В результате несколько доз за определенный период не только улучшили состояние дыхательной системы, но помогли пациенту лучше отреагировать на Sulphur и Arsenicum album, которые теперь уже больше соответствовали состоянию пациента.

Частично колебания Silicea и недостаток уверенности в себе возникают по причине её психической утонченности. Будучи часто хорошо образованной или по происхождению из культурной среды, она не имеет высоких нравственных требований, разборчива в средствах и полностью отдает себе отчет в том, что значит действовать, исходя из высших соображений, что такое хорошее исполнение или что значит создание ценного произведения искусства. Следовательно, она не чувствует уверенности, обоснованно признавая ограниченность своих способностей.

Хотя она может походить на Lycopodium по своему страху от предположений, эти два лекарства трудно спутать. Silicea легче заставить оробеть, она не демонстрирует несомненную внушительность Lycopodium (которая становится высокомерием), у неё также нет необходимости себя чувствовать или выглядеть выше других. В конечном счете, она может так же хорошо всё выполнять, как и Lycopodium, но не рассчитывает на это.

Ярким примером различных позиций этих двух лекарств было поведение двух ученых, каждый из которых имел серьезные опубликованные работы в своей специфической области. Поскольку оба труда были довольно специализированными, ни один из двоих не получил широкого признания. Silicea сразу же решил, что его работа, хотя и имеет ценность, неприятна для восприятия. «Стоит ли удивляться, что она прошла незамеченной, — прокомментирован он, — кому может быть интересно читать утомительный труд, в котором каждая фраза имеет удельный вес свинца?» (другой стороной его конституции был Sulphur). Lycopodium наоборот, признавая, что его работа испытана судьбу записки в бутылке, брошенной в Атлантический океан в надежде, что её кто-нибудь отыщет (ему понравилось это сравнение, и он повторял его при всякой случившейся возможности), оставался при этом спокойным. Он говорил: «Я не боюсь. Это первоклассная научная работа, и, если она выше разумения большинства окружающих, им необходимо напрячь немного свой разум. Работа будет в своё время прочитана теми, кто её сможет оценить».

Lycopodium также отличается от Silicea и тем, что не уклоняется от ответственности и не избегает проблем (даже если они выше его способностей). Смутить его может только необходимость проявлять свою эмоциональную сторону. И снова следует сказать, что Lycopodium больше стремится к соревнованию, чем Silicea (так же, как ведут себя в этом отношении Arsenicum album, Nux vomica, Sulphur и другие). Silicea стремится всё выполнить хорошо, но не обязательно лучше, чем те, кто с ним рядом.

Эффективно действующий кремний может фактически повысить скромную и непритязательную самооценку индивидуума и вселить в него веру в себя, приободрить тех, кому не хватает уверенности, дать им возможность «осмелеть», при этом окружающие получают возможность судить об их талантах, устремлениях и затаенных желаниях, которые Silicea вызывает на поверхность. Способный студент, преодолев свою боязнь провала, проходит тестирование способностей для поступления в юридическую школу; начинающий художник выставляет свои наброски и акварели; не публиковавшийся ранее автор наконец решается послать свою работу критикам.

Поскольку «ужас провала» (Кент) и боязнь ответственности у Silicea, вероятно, сильнее, чем у любого другого конституционального типа, то эти люди могут быть практически парализованы ужасом, буквально «окаменеть» от мысли, что необходимо выйти в мир, чтобы найти свою удачу. Выпускник университета или профессиональной школы с хорошими умственными способностями, который несмотря на долгие годы напряженной профессиональной подготовки совершенно не способен начать работу, соответствующую его возможностям, решает «оттянуть время» тем, что открывает магазин по продаже здоровых пищевых продуктов, пекарню или предприятие по изготовлению джема в Верхнем Вермонте, — это человек, который нуждается в лечении Silicea, или Calcarea carbonica, или ими обоими. «Он испытывает страх перед любым предприятием… и в течение многих лет не может начать заниматься работой по своей профессии» (Кент).

Или, если уж он работает по своей профессии, то не способен решить, в какой области ему специализироваться. Картину Silicea можно было наблюдать неоднократно у врачей независимо от того, каким был их основной конституциональный тип, когда они собирались практиковать гомеопатию, но, как бы прекрасно они ни были подготовлены, сколько бы ни изучили, сколько бы ни посетили конференций и какими бы другими путями не вооружили себя для действий в этой области, у них всё равно не хватало «отваги» заняться этой практикой самим. Преобладающее у них чувство, что они не подготовленны, мешало им «замочить ноги» (как будто кто-либо когда-либо мог бы чувствовать себя подготовленным практиковать гомеопатию!). Но доза высокопотенцированной Silicea часто делала их достаточно смелыми, чтобы погрузиться в гомеопатию и не бросать её, так как (и это типичная, ранее упоминавшаяся цепкость Silicea, его Магелланово решение преодолеть все трудности, препятствия и помехи на пути кругосветного путешествия), если уж он выбрал путь действия, то он уже не колеблется.

Хотя Кент и заметил, что Silicea не подходит для лечения раздражительности и нервного истощения, вызываемого тяжелым напряжением деловых людей, и более соответствует людям науки, студентам, юристам и священникам, но врачи-гомеопаты обнаружили, что многие из тех, кто уходит с высоких постов власти, из бизнеса и с административных постов, кто не выдерживает давления и ответственности, кто сворачивает с дороги «быстрого одностороннего движения» и уходит на более скромные места в обществе, могут получить благоприятный эффект от лечения Silicea, как и те, кто просто преувеличивает опасность своей работы.

Примерам ещё более глубоких уровней сомнений и неуверенности, когда личность под влиянием легко меняющихся чувств задает себе вопрос о самом смысле своего пребывания на земле, может служить герой «Дневника сельского священника» Джорджа Бернано. Это в основном личность типа Silicea, ведущая уединенную, простую и лишенную событий жизнь, боящаяся неопределенности и кажущейся неудачи и стремящаяся найти ценность собственного внутреннего мира и оправдание цели своего призвания («Как легко себя возненавидеть Высшей милостью было бы любить себя во всей простоте») Его поступки свидетельствуют о том, что перед нами смиренный, но со всеми своими сомнениями бесконечно богатый и светлый человеческий дух.

«Единственная ценность в этом мире — это деятельная душа», — писал ещё один пастор типа Silicea, Эмерсон.

СВЕРЧОК

Описание этого лекарства было бы неполным, если бы мы не упомянули живого, жизнерадостного, стрекочущего сверчка.

Когда Silicea преодолевает своё стремление быть надежным или потребность чувствовать себя в безопасном и защищенном окружении, тогда он своим характером напоминает сверчка, прыгающего за печкой. Он «полон выдумок и неугомонен» (Аллен), он отказывается быть связанным чем-либо, стрекочет весь день напролет и весь вечер. Если спросить его, он «ночной» или «дневной» житель или каковы его «плохие часы дня», то он будет отрицать, что у него таковые имеются («Для меня весь день хорош»). По сути только фазы новолуния и полнолуния зачастую бывают его единственными зависимостями.

Берике перечисляет «ухудшения утром», в то время как Богер утверждает, что ему «хуже по ночам», но сегодня гомеопаты не находят, что эти зависимости имеют какое-либо яркое выражение.

Кроме того, потребность сверчка в тепле (расцвет летом, а зимой прячется у печки или на камине) отражена в необычайной зябкости этого типа. У него «так мало биологического тепла, что ему холодно даже тогда, когда он делает физические упражнения» (Геринг). Он часто сидит, сгорбившись и съежившись от холода («сидит у огня с ощущением холода, как у голодающего», Геринг), оставаясь неподвижным, потому что любое движение ещё больше холодит его («зябкость при движении», Беннингхаузен). Его голова, особенно те её части, которые испытывают болезненные ощущения, должна быть хорошо укрыта. Он не может заснуть, если ступни у него хоть немного холоднее, и может иногда ложиться в постель в носках (Arsenicum album). Если у него замерзают ноги, то может появиться головная боль и сразу же простуда может вызвать инфекционные заболевания груди. Другие заболевания возникают после того, как он побыл на малейшем сквозняке, а кондиционирование воздуха может быть для него летальным (Нераг sulphur, Psorinum). Если он простыл, то инфицируются синусы и заполняются, не освобождаясь, так что давление и боль становятся иногда невыносимыми. Это лекарство по праву занимает одно из первых мест в «Реперториуме» Кента при инфекционных заболеваниях синусов.

В общем, этот тип испытывает холод не просто как неприятное и раздражающее ощущение, а как что-то ослабляющее и даже лишающее всяких способностей действовать.

Но, как это ни парадоксально, несмотря на то, что этот тип легко замерзает, ему нравится ощущать холодный воздух или холодную воду (Нераг sulphur, Tuberculinum), и ему бывает хуже от жары. Часто патологию можно проследить у человека, зябнущего от перегрева, будь то от упражнений или от принятия горячей ванны, и множество всяких зол возникает у него в результате «подавленного потоотделения». Следовательно, Silicea должен быть очень осторожен, погружаясь в холодную воду после упражнений, и может пострадать даже от «подавления потения ступней ног» (Геринг).

Частично причиной «сангвинического» (Аллен) нрава Silicea является невозмутимость и сдержанное сознание компетентности (возможно, наиболее точным определением будет психическое самообладание). Ребенок Silicea, счастливый и здоровый, отличается веселым и независимым поведением и не требует постоянного внимания других людей. Эта черта часто сочетается со странной манерой выражаться, как «маленький старый философ». Взрослый же вполне удовлетворяется, преследуя свои собственные интересы, даже если они носят очень скромный характер, и умеет воспринимать самое скромное существование в стесненных обстоятельствах гораздо более оптимистическим образом, чем другие, живущие в достатке и изобилии.

Одним таким примером был давно овдовевший человек, у которого не было ни детей, ни кого-либо из семьи рядом с ним, проживал он в маленьком разрушающемся домишке в бедном квартале города, и, несмотря на это, его неунывающая веселая болтовня в кабинете у врача была предметом постоянного удивления. У него была болезнь Менъера, которую удалось облегчить, но не вылечить полностью при помощи Arsenicum album и Psorinum. Однажды врач случайно оказался около его дома и был приглашён зайти посмотреть дворик за домом. Там его глазам открылась удивительная картина: по сторонам проложенных дорожек расположился салат-латук, морковь, свекла и тыква — все это было рассажено на клумбах, похожих на цветочные, и ботва растений образовывала красивый орнамент, в беседке с виноградными лозами переплелись огурцы и т. д. Веселое щебетание пациента, когда он с едва сдерживаемой гордостью показывал свой необычный сад, так сильно напоминало стрекотание кузнечика, что врач выписал ему Silicea как второе конституциональное средство и вполне успешно (Берике тоже причисляет Silicea к лекарствам для лечения болезни Менъера).

Кроме того, этот тип напоминает сверчка ещё тем, что он ведет себя без угроз и оскорблений. Будучи, наверное, не менее критичным и разборчивым, чем Arsenicum album, Nux vomica или Natrum muriaticum (Sulphur критичен, но не разборчив), но этого не показывает. Он очень редко беспокоится о социальном статусе и судит о других как о личностях по их настоящим человеческим качествам, а не по их положению в свете. Его манеры часто непритязательны до такой степени, что кажутся наивными, безыскусными или манерами «зеленого юнца» независимо от возраста и интеллекта, во многих отношениях, как и у Calcarea carbonica, но не так бессознательно. Отсутствие хвастовства у него идёт не от низкого мнения о себе, а от желания оставаться в тени, от старания не выдвигаться вперед. Если он, например, рассказывает о своих настоящих или прошлых достижениях в хвалебном тоне, то сразу же это замечает, чувствует себя неловко и может начать извиняться за то, что его речь может звучать высокомерно.

Это прямо противоположно позиции Arsenicum album, как её сформулировал Шерлок Холмс: «Я не могу согласиться с теми, кто считает скромность достоинством. Для человека логики все вещи должны выглядеть такими, каковы они есть, недооценивать себя — это такой же отход от истины, как и преувеличение собственных способностей» («Переводчик греческого языка»).

Привлекательная и благородная сторона характера Silicea отражается в добром, справедливом, ровном и внимательном отношении к людям. У него может быть меньше тепла, чем у Phosphorus, и меньше сочувствия, чем у Pulsatilla, поскольку он относится скорее с жалостью, чем с сочувствием, и не столько эмоционально вникает в проблемы других, сколько старается помочь им выбраться из них. Кроме того, как уже говорилось раньше, он может защитить себя лучше, чем Staphisagria и Natrum muriaticum, и, следовательно, его труднее обмануть. Он может быть таким же проницательным, как Lachesis, постигая самые глубины чужого сознания, и при его повышенной интуиции и ясном понимании он чувствителен к заботам и мыслям других людей (кристалл кварца). Silicea является одним из немногих типов, помещенных Кентом в «Реперториуме» под рубрикой «способность к ясновидению». Кристалл, естественно, традиционно связывают с ясностью высшего разума и способностью проникать в будущее, как это звучит в выражении: «ясные, как кристалл, мысли», магический кристальный шар предсказателя будущего и т. д.

Особое, такое, как у сверчка, очарование Silicea описано Диккенсом в его «Больших надеждах» в портрете наивного, веселого, энергичного и вечно юного Герберта Пакета, этого «бледного молодого джентльмена хрупкого телосложения с розовыми глазами и светлыми волосами (Silicea — «альбинос»)… с фигурой, которая выглядит так, как будто она всегда будет оставаться легкой и молодой… у которого, однако, видится что-то слабое в самой основе его духа и оживления, что никак не может быть показателем его природной силы». Далее рассказчик описывает атмосферу, «полную замечательных надежд (этого героя), которая в то же время нашептывала мне, что он никогда не достигнет успехов и не станет богат… Но несмотря на то, что разумом уже решил свою судьбу, он настолько покорно относился к этому, что я почувствовал благодарность к нему за то, что он вовсе не раздувается по этому поводу».

Несмотря на весь свой внешний оптимизм и веселость, сверчок-Silicea тем не менее сохраняет некоторые страхи так же, как и некоторую незрелость. Он часто бывает вечным студентом. Несмотря на хорошую академическую подготовку и на то, что он прошел больше курсов, чем требовалось, он испытывает такой страх перед долгими поисками работы «ли перед необходимостью взять на себя ответственность большую, чем он способен нести, такое присущее сверчку отвращение к высиживанию с 9 до 17, что он бесконечно откладывает окончание своей учебы, сдачу последних экзаменов или написание диссертации; а тем временем продолжает посещать университетские библиотеки и классы, год за годом.

Silicea помогает многим студентам закончить обучение и подбадривает на сдачу выпускных экзаменов со степенью так, чтобы потом заработать с её помощью капитал. И поскольку сильная застенчивость этого типа не является сильной помехой для его честолюбия, то с течением времени он может начинать великое множество романов, пьес, песен или научных проектов, однако не способен их закончить не из-за беспокойства и неудовлетворенности, как Tuberculinum, и не из-за тенденции, как у Sulphur, начинать слишком много разных проектов одновременно, но скорее, как Calcarea carbonica, теряя энергию в процессе выполнения.

Однако по другой аналогии инертный и несгибаемый кремень, который покоряется только искре, когда её высекают или добывают трением, индивидуум Silicea требует стимулирования гомеопатическим лекарством, которое способно зажечь искру и вызвать его интерес к жизни, улучшить исполнение или заставить приносить плоды его долго дремлющие проекты.

Интересным вариантом неспособности Silicea закончить интеллектуальную работу и перейти дальше к чему-нибудь другому (то есть «вечный студент») был один большой, сильный и уверенный пациент ученый и известный писатель, который излучал сверхуверенность в себе, как Sulphur или Lycopodium, и который обратился к гомеопатии по поводу повторно появляющихся у него во рту кровавых пузырьков или везикул. На первый взгляд у него не было никаких психических симптомов Silicea, пока врач не спросил о его работе над книгами. «В общем всё идёт очень хорошо, — ответил он, — но у меня возникла проблема как закончить мою теперешнюю работу. Я уже пишу заключительную главу шесть месяцев, но она становится всё длиннее и длиннее. Я уже написал семьдесят пять страниц и конца ей не видно. Знаю что мне не следует больше прикасаться к этой главе. Она и так хороша как она есть, и я бы хотел, чтобы я мог остановиться! Но что-то мешает мне оставить её в покое».

Это был слишком громкий вопль о помощи, чтобы его можно было бы не услышать, и врач приветствовал появление везикул как возможность пациенту назначить дозу Silicea IM. Её влияние можно было увидеть по появившейся в печати книге последняя глава была длиною всего 80 страниц (и везикулы также были излечены).

В заключение скажем, что Silicea имеет свой собственный оригинальный и отличимый от других портрет, несмотря на то, что некоторые черты перекрываются, частично совпадают с чертами нескольких основных полихрестов, и несмотря на временами противоречивые качества его разных сторон твердый и ломкий кварц, покорный, но крепко держащийся корнями «стебель пшеницы», очень робкая, ограничивающая себя мышь и веселый, энергичный сверчок. Все это заслуга науки-гомеопатии, которая способна объединять богатство и разнообразие человеческой природы даже в пределах одного конституционального типа и примирять противоречия для того, чтобы способствовать своему, по сути глубоко индивидуализированному, способу лечения.

Оглавление


 



Источник: http://www.k2x2.info/medicina/portrety_gomeopaticheskih_preparatov_chast_1/p9.php



Рекомендуем посмотреть ещё:



На Земле лесов нет! Самые свежие новости - Информационный портал Крамола Как сделать в комнате сад


Как сделать кремниевую в Как сделать кремниевую в Как сделать кремниевую в Как сделать кремниевую в Как сделать кремниевую в Как сделать кремниевую в Как сделать кремниевую в Как сделать кремниевую в Как сделать кремниевую в


ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ